Двойной эффект  - Таль М. Кляйн

ПОМНИТЕ, Я СКАЗАЛ, ЧТО ЛЮДИ СМОТРЯТ НА СВОИ ИРА (искусственных разумных ассистентов) как на любимых родственников? В случае Сильвии ее отношения с аппом были более чем тесными – родственными. Джулия стала сестрой, которой у моей жены никогда не было. Я несколько раз предупреждал ее, что нельзя слишком сближаться: какой бы «реальной» Джулия ни казалась, она оставалась аппом, запрограммированным, чтобы служить, но я не мог контролировать чувства Сильвии. ИРА подключился к какой-то розетке в ее душе, занял место, которое даже я не мог занять.

Поэтому я не вмешивался, хотя понимал, что отношения у них несколько нездоровые. Если бы Джулия вышла из строя или ее стерли, для моей жены это было бы равнозначно потере близкого человека. Я видел, какой счастливой делает ее Джулия, и не хотел быть тем, кто отберет у нее это счастье.

Но Джоэль² предлагал не отнять у Сильвии Джулию, он предлагал хакнуть ИРА Сильвии, вскрыть ее, раскодировать и заглянуть в самые глубокие тайны моей жены. Мы бы просто вскрыли ее и голыми руками вытащили мозг. Это было не просто в высшей степени противозаконно – это было бы насилие над самой сущностью Сильвии. Вот почему предложение Джоэля² так меня завело.

– Что? – ошеломленно произнес я. – Чувак, ты спятил. Даже не думай об этом.

– Послушай меня. Она может работать с консолью ТЦ в Сан-Хосе. У нее есть допуск Сильвии и ее опыт.

– Ерунда. Мы можем нанять дрон. Можем…

– Хрен мы можем нанять. Ты ранен. Как скоро власти заметят, что «Скорую помощь» угнал калека с отключенными коммами? Разве ты не понимаешь, что всякий раз, как тебя будут замечать, это будут расценивать как повод для объявления тревоги? Ты – ходячая сирена, орущая «Опасность! Опасность! Опасность!» всему вокруг. Чем дольше мы тянем, тем выше риск для нас и для Сильвии. Нет, нужно действовать по-моему.

– Если ты хакнешь Джулию, Сильвия никогда нас не простит. Ты однажды уже засолил ее…

– Тоже чтобы спасти жизнь Сильвии…

– Нет, я на это не согласен.

– Еще раз: это наша единственная возможность телепортироваться в Нью-Йорк. Подумай сам!

Спятил он, что ли? Может ли со мной произойти то же самое?

– Я и так думаю. Ты чокнулся. Если мы это сделаем, мы с Сильвией в итоге разведемся, и я попаду в тюрьму.

– Ты себя послушай! Думаешь, я спятил? Это ты все время говоришь обо мне как о себе. Спросить мои коммы, кто из нас настоящий Джоэль Байрам? Не знаю, когда ты перестанешь считать себя настоящим мной. На самом деле это я добрался до Сан-Хосе, и это у меня хватило здравого смысла понять, что реальный я мертв. Мы мертвы, Джоэль. Иоанна Ангеликус, Джоанна Шила – как бы там ее ни звали – она взорвала Джоэля Байрама. Ты случайный Джоэль. А я – Джоэль, которого моя жена сфранкенштейнила в Коста-Рике. Идиот, ни один из нас не Джоэль Байрам. Тот парень погиб в самый первый раз, когда телепортировался.

– Ты говоришь, как чертов геенномит!

Я покраснел от гнева и почувствовал, как адреналин хлынул в кровь.

– А еще я единственный в мире человек, которому ты сейчас можешь доверять. Неужели ты правда считаешь, что можешь в одиночку справиться с этой небольшой спасательной экспедицией? Если так, останови машину. Я уйду в дождевой лес, и ты больше никогда меня не увидишь.

Казалось, он действительно готов это сделать.

– Я просто говорю, что вопрос в доверии. Если после всего этого мы хотим вернуться к нормальной жизни…

– Нормальной? – Он рассмеялся – и очень неприятно. – Думаешь, сейчас меня тревожит, что я обману доверие Сильвии? Задумайся хоть на минуту о том, что она с нами сделала! Она лгала нам о «Сотах», лгала о телепортации, лгала о том, что сфранкенштейнила меня…

Я перебил:

– Прекрати использовать это слово как глагол. Оно не…

Он продолжал говорить, не слушая меня.

– Она лгала и о тебе, Джоэль. Может, у тебя было меньше времени, чем у меня, чтобы обдумать это, но чем скорее ты поймешь, что жена бросила тебя умирать в Нью-Йорке, тем лучше. Дьявольщина, может, она даже предпочла меня тебе. Ты об этом не задумывался? Сильвия знала, что ты в Нью-Йорке, но оставалась со мной в Коста-Рике. Почему, по-твоему?

Я наконец сорвался и ударил его, целясь по рту. Хотелось бы сказать, что я не хотел еще серьезнее ранить глаз, но на самом деле мне просто надо было заставить его замолчать. Он говорил жестокие вещи – но опасно близкие к тому, что думал я сам. Неужели жена уже выбрала одного из нас? Всю свою безответную тревогу я вложил в этот удар.

Предвидя мою атаку – возможно, он и сам хотел мне врезать, – он быстро пригнулся на сиденье. Мой кулак пролетел мимо его лица, и мягкая обивка подголовника смягчила удар. Я остановился. Он воспользовался этим, вскочил и нанес мне апперкот в незащищенный подбородок. Я затылком ударился о ветровое стекло, голова закружилась.

– Сука! – закричал я в гневе и раздражении.